- Криминальные рейдерские захваты предприятий стали нашей действительностью. По неофициальной статистике, в Московском регионе каждые три дня происходит силовой захват, зачастую заключающийся в использовании противоправных методов, которые могут быть квалифицированы по различным статьям отечественного уголовного кодекса.
Подобная проблема не могла остаться без внимания государства в лице его органов различных уровней. Решение Координационного совета – один из многих актов реагирования.
Актуальность его сложно переоценить. Канвой документа выступает необходимость согласования решений и действий различных государственных органов, в чью компетенцию входит борьба с рейдерством. Однако, как и многие другие (например, тематические инициативы ТПП РФ) рассматриваемый документ несет под собой зыбкую юридическую основу.
Начнем с первого пункта, в котором говорится о «незаконном бизнесе по недружественному поглощению и захвату предприятий и организаций». Следует сразу отметить, что действующее отечественное законодательство не содержит определения ни дружественного, ни недружественного поглощения. К примеру, зарубежная практика квалифицирует недружественное поглощение как получение контроля над предприятием без учета интереса его менеджмента.
Проецируя такое определение на отечественный бизнес с учетом мнения Координационного совета, можно заключить, что покупка контрольного пакета акций (доли) без учета мнения его руководителя является «незаконным бизнесом». Представляется, что авторам документа надо было, как минимум, быть более осторожным при подборе терминов.
Далее. Не секрет, что в подавляющем большинстве случаев мероприятия, проводимые при захвате предприятий, имеют существенный общественно опасный характер. Соответственно регулироваться такие мероприятия должны в уголовно-правовой плоскости. Однако, с нашей точки зрения, нет необходимости вводить дополнительные нормы права.
Во-первых, для создания новых составов преступлений, карающих именно действия по корпоративному захвату или недружественному поглощению, первоначально необходимо дать законодательное определение этим терминам, что непросто. По крайне мере, ни один из вариантов толкования, предложенный различными инициаторами, не может похвастаться безупречностью в юридическом и смысловом аспектах.
Во-вторых, действующий уголовный кодекс содержит достаточное количество составов, позволяющих квалифицировать действия, осуществляемые при корпоративном захвате, как преступления. Такие составы предусмотрены, в частности, следующими статьями Уголовного кодекса: 159 (Мошенничество), 160 (Присвоение или растрата), 167 (Умышленное повреждение или уничтожение имущества), 179 (Принуждение к совершению сделки или отказу от ее совершения), 195 (Неправомерные действия при банкротстве), 196 (Преднамеренное банкротство), 201 (Злоупотребление полномочиями), 204 (Коммерческий подкуп), 272 (Неправомерный доступ к компьютерной информации), 303 (Фальсификация доказательств), 305 (Вынесение заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта). И этот перечень далеко не полный.
На наш взгляд, на настоящий момент основная проблема заключается в небольшом опыте применения имеющейся уголовно-правовой базы к корпоративным отношениям. Решению этой проблемы должно содействовать проведение учебы прокурорско-следственнных работников, декларируемое документом.
В целом же документ оставляет позитивное впечатление, поскольку свидетельствует о том, что государство всерьез воспринимает проблему рейдерства и теперь не расценивает эти явления как сугубо «спор хозяйственных субъектов».
Генеральный директор Консалтинговой группы "БиАйКью"
Бакулев А.В.
